— Для нас это большая честь, ваше величество.
— И как давно вы стали пророчицей? — спросил Лондо. Мимо кареты медленно проплывал сельский пейзаж.
— Она была способна
— Полагаю, что это выдающийся случай, — произнес Лондо. — Пора задуматься о том, что ребенку, который мог
То, как искривились губы Делази, Лондо счел самым приятным. Еще немного, и ее лицо могло бы просто свернуться с головы, как лист бумаги. Он даже был готов заплатить, чтобы посмотреть на это любопытное зрелище. Заставив ее замолчать, по крайней мере, на мгновение, он посмотрел на Шири.
— Ты можешь рассказать мне о моем будущем, дитя мое? — спросил он.
Впервые их взгляды встретилась.
Ее глаза были как окно в старую душу: кроткие и печальные, таких не должно быть в столь юном возрасте. Ее взгляд, казалось, пронзил его насквозь и устремился вдаль, в какую-то точку за его головой. Потом она снова отвела глаза.
— Возможно, ваше величество предпочтет услышать другое, — сказала она.
— Император задал тебе вопрос, — сказала Делази. — Отвечай правдиво.
Она осторожно подбирала слова.
— Я вижу мало веселья и очень много печали, — сказала она, наконец. — Я вижу огонь, смерть и боль. Я вижу, что вас предадут почти все, кому вы доверяли.
—
—
На мгновение Лондо почувствовал, что земля ушла у него из-под ног. Видение, описанное ею, было сном, который всегда был с ним: сном о его смерти, в котором он и Г'Кар с Нарна заканчивали свои долгие и странные отношения, задушив друг друга. Их отношения зародились во взаимной ненависти, той ненависти, которую только завоеванный народ мог испытывать по отношению к тем, кто поработил их, как Центавр захватил Нарн. Г'Кар вырос из воина Сопротивления в лидера, приведшего свой народ к освобождению, и стал послом на Вавилоне 5, как и Лондо в прошлом. Они постоянно ссорились и дрались, но постепенно пришли к взаимному уважению, которое, что невероятно, превратилось во что-то, похожее на дружбу.
До этого момента он всегда верил, что этот сон рассказывал ему о том, как они отомстят друг другу. Но теперь, после ее слов, он впервые почувствовал надежду.
Он пошевелился, осознав, что молчит слишком долго. Кашлянул.
— А что еще ты видишь?
Ее лицо снова омрачилось, а взгляд скользнул по его плечу. Лондо почувствовал на мгновение, что она видит то, что там находилось, то, что никто, кроме него, не мог видеть. «
— Я вижу… тени, — сказала она, — Мне трудно увидеть, что это за тени, или кто их отбрасывает, но я вижу, что их части покрывают весь дворец, что они под ним, постепенно распространяются по всему миру. Они те, кто принесет огонь. Они те, кто принесет боль.